Лондон, мать! Сага о современных женщинах - Дарья Протопопова

А Фей Фей в тот вечер гордо рассказывала родителям о том, как ее вот-вот сделают помощницей менеджера, а там и до старшей воспитательницы – рукой подать. В тот же вечер, засыпая, она вдруг вспомнила о брате – в первый раз за день – и ужаснулась, а потом стыдливо обрадовалась: значило ли это, что его призрак отпускал (или покидал?) ее? Она не знала, радоваться ли этой свободе или жалеть о том, что брат начал уходить в прошлое. Радоваться – решила она в итоге: давно пора было перевернуть страницу. Нельзя же всё время жить в чьей-то тени.

В декабре того же года «Новый мир» стал первым детсадом на западе Лондона с уроками на арабском языке. Новая учительница, мисс Амна, родом из Саудовской Аравии, выиграла лондонский конкурс на звание лучшего учителя иностранных языков, и уже в январе ее назначили старшей воспитательницей в комнате для малышей. Фей Фей, не выдержав конкуренции с энергичной арабкой, вернулась работать обратно в «Теско». О Франческе ничего не было известно, но спустя несколько лет Тиффани совершенно случайно увидела ее сидящей с сигаретой в зубах за столиком шумного кафе в центре Амстердама. На Франческе были всё те же пестрые лосины, но на месте бело-черных волос красовались голубые войлочные дреды, усеянные бусинами.

Глава 3

Глава 3

Агнешка

Sheldon Cooper: The ice caps are melting, Leonard.

In the future, swimming isn’t going to be optional.

The Big Bang Theory9

Агнешка начала панически бояться конца света.

Сцены всемирного потопа из голливудских фильмов об апокалипсисе, кадры реальных тайфунов и цунами, которыми пестрели новости, снимки дымящих день и ночь заводов и теплостанций – все эти образы, от которых раньше она почему-то могла отмахнуться, теперь толпились у нее в голове (особенно когда пыталась заснуть) и, подбираясь к самому горлу, душили, душили, душили.

От мыслей о постоянно, непрерывно, кубометрами льющемся в атмосферу углекислом газе спирало легкие и начинался приступ паники. Агнешка зажмуривала глаза крепче, сглатывала, переворачивалась на другой бок, пытаясь мысленно сосредоточиться на предметах, ее (она точно это знала!) окружавших. Прикроватная тумбочка, на ней фотография мамы, блокнот и крем для рук, дальше, вдоль окна, плотно задернутые тяжелые шторы. На минуту в голове наступала темнота, можно было вдохнуть, но уже на новом выдохе снова начинало крутиться: блокнот из бумаги – вырубили для него, наверное, где-то в Сибири ель, повалили, а рядом еще и еще, и вот уже уничтожен девственный лес.

За окном (сердце успело екнуть, когда задергивала шторы) гнулись от ветра верхушки деревьев и хлестал дождь – еще один знак, что всё, приехали, господа-людишки, готовьте ковчеги, а дальше по известному сценарию, только на этот раз, скорее всего, никому не спастись на горе Арарат.

«Я схожу с ума», – подумала Агнешка. Жизнь перестала быть беспечной, как раньше. Бывало, мечтаешь об отпуске, одна радость и предвкушение моря и солнца на уме. А теперь? Подумаешь о рейсе «Лондон – Венеция» (под Венецией жила сестра Агнешки, вышедшая замуж за итальянца) – вместо радости от смены обстановки камнем ложится на душу чувство вины за выбросы из самолетных турбин. Вместо оптимизма по поводу того, что в Венеции стало гораздо приятнее после чистки каналов, вспоминаются заголовки о самом сильном в истории города наводнении. А что делать, попыталась успокоить себя Агнешка, в очередной раз ткнув пальцем в телефон и убедившись, что времени для сна остается все меньше, не летать? Вообще не путешествовать? Пересесть с самолетов на автомобиль? Но он тоже сжигает это проклятое топливо. Ну почему я не родилась (Агнешка в очередной раз перевернулась и уткнулась коленками в обтянутый кальсонами зад мужа, разумеется, спавшего как младенец) в девятнадцатом веке? Все спокойно копали уголь, топили, дымили, надеялись когда-нибудь оторваться от земли. Единственной проблемой были нищие сироты… Агнешка мысленно перенеслась в викторианский Лондон (она в детстве перечитала всего Диккенса, какого только смогла найти на польском, и до сих пор любила Лондон за его вымышленных жителей). Но тут ей вспомнились спермацетовые свечи, из-за которых истребляли китов в то время. Видела эти куски пожелтевшего жира, когда гуляла с детьми по музею викторианского быта.

– Ммхх, – простонала Агнешка в подушку.

Она встала с кровати, ощупью прошла к двери и при свете телефона спустилась на первый этаж.

У нее и раньше случались такие приступы. Обычно – когда она очень уставала и мозг начинало заклинивать от потока негативных новостей. Но раньше ей как-то удавалось себя успокоить, перевести мысли на что-то хорошее или, наоборот, страшное и касающееся непосредственно ее, Агнешки. Как-то раз выручила мысль о том, что ей грозит наследственный рак груди, но в тот вечер паника по поводу глобального потепления сменилась такой паникой по поводу онкологии, что от безысходности Агнешка натянула посреди ночи резиновые сапоги на босу ногу и в одной куртке поверх ночнушки отправилась гулять по пустынным улицам. И только когда за обнаженный низ цапнула реальная угроза подхватить цистит, Агнешка вернулась в дом. Муж, разумеется, спал и даже не заметил ее отсутствия.

На этот раз погулять и замерзнуть не получится: ливень еще не стих. Агнешка выпила воды на кухне и вернулась на второй этаж. Даже после часа усердной работы семейный бойлер (Агнешка скрепя сердце пыталась не думать о клубах пара, вылетавшего из ее – личной! – трубы в атмосферу) не прогрел дом как следует, а мысль о подтопке была сейчас равносильна коту вблизи аллергика: стоит только подпустить к себе – и всё, как говорят англичане, арест дыхательных путей.

Агнешка изможденно плюхнулась в эргономичное кресло в крошечном семейном кабинете и зажгла настольную лампу. Мысленно сплюнув, снова встала, спустилась вниз, на этот раз в гостиную, за пледом, вернулась, обмоталась, как рулет с маком, в несколько витков, и снова плюхнулась.

– Будем рассуждать логически, – прошептала она вслух, покусывая край пледа. – Что спровоцировало настолько мощный приступ паники на этот раз?

Для начала последние несколько месяцев психику долбили репортажи о пожарах в Австралии. Агнешка уже начала пролистывать видео с обожженными коалами не глядя: сердце не выдерживало. Далее в National Geographic заявили, что за несколько недель пожары выпустили в атмосферу треть объема CO2, производимого на Земле за год. «Я обогреватель боюсь лишний раз включить», – подумала Агнешка, прочитав заголовок, и хлоп – сразу треть объема! Потом пошли «ягодки». Снега в Лондоне и так толком не выпадало, пока Агнешка жила здесь (а это почти десять лет), а тут во всей Европе зима оказалась рекордно теплой. Даже варшавские родичи провели Рождество без снега.

А на днях она повела детей в школу рано утром и ахнула: на лондонских улицах февраль, а в лицо дул просто какой-то майский ветерок, пробудивший вдобавок пчел: последние, словно пьяные, с трудом летали промеж раньше срока распустившихся цветков вишни. Некоторые пчелы, проснувшись, замерзали на обманчивом солнце, и одну такую обессилевшую и валявшуюся на тротуаре особь дети упросили Агнешку подобрать и спасти. «Ей надо дать воды с медом!» – повторяли они услышанное когда-то в зоопарке, в павильоне чешуекрылых.

Агнешка сжалилась и отнесла пчелу домой. Пчела подергивала одной лапкой, но не ползала, а валилась на спину, на сложенные крылья. Агнешка тщетно потыкала в нее веточкой вишни, в итоге подвинула пчелу к стенке пластикового контейнера, чтобы не заваливалась, и, проделав в крышке несколько отверстий, поставила бедное насекомое в прохладный коридор. Когда дети вернулись из школы, пчела уже не дергалась, а лежала безжизненно. «Может, она впала в спячку», – попыталась успокоить детей Агнешка, но сил уже не было, и она уговорила их вытряхнуть содержимое коробки под кусты, в прошлогодние листья.

«Это пчела меня добила!» – осенило Агнешку.

«Пчела. А может быть, шмель», – лениво пронеслось в начинавшей, наконец, засыпать голове. Шмель – это тоже пчела, вспомнилось из школьной биологии. Шмель по латыни bombus, запомнила она, потому что в их школе в Варшаве так прозвали коротенького и упитанного учителя биологии. Агнешка уставилась в спящий экран компьютера,